Василий Иванович Суриков (12 (24) января 1848, Красноярск — 6 (19) марта 1916, Москва) — русский живописец, мастер масштабных исторических полотен, академик и действительный член Императорской Академии художеств.

В морозный день зимы 1869 года из Красноярска вышел обоз с рыбой. Много тысяч вёрст предстояло ему идти через заснеженную тайгу, через горы и бескрайние степи, чтобы доставить в Петербург бочки с селёдкой, кетой, сёмгой.

На одном из возов лежал деревянный сундучок. А рядом шёл юноша лет двадцати, коренастый и низкорослый, с упрямым лицом – настоящий сибиряк. Это и был будущий великий русский живописец Василий Иванович Суриков.

Если бы мать в последнюю минуту не выхлопотала ему места в обозе, он бы пошёл один, пешком.

Он не мог больше оставаться в Красноярске. Он должен был во что бы то ни стало попасть в Петербург в Академию художеств.

С детства Суриков был окружён воспоминаниями о далёком прошлом русского народа. Предки Сурикова пришли сюда вместе с Ермаком, и отец рассказывал о завоевании Сибири, как будто он сам в нем участвовал.

И в уме мальчика слагались картины походов и битв, восстаний и казней. Это были увлекательные и страшные истории. Но рассказать их Суриков не умел. Он только видел их перед собой с такой яркостью и такой точностью, что мог бы изобразить малейшую чёрточку на лице каждого действующего лица. Но как передать это на полотне красками, он ещё не знал.

Для того чтобы научиться изображать свои видения, он отправился в Петербург. Академия художеств неласково встретила нового ученика. Суриков был здесь среди людей, которые не любили ни прошлого России, ни ее природы. А Суриков любил все, что он видел вокруг себя в детстве. Он готов был, по его словам, «русские дровни воспеть», у телеги «каждому колесу поклониться».

Как-то раз его поразил кровавый отблеск свечи на белой рубахе. И это детское воспоминание зрело в нем, фантазия его дополняла. Художник помнил о нем и тогда, когда создавал картину «Утро стрелецкой казни», на которой стрельцы, в белых одеждах, с зажжёнными свечами в руках.

Однажды, много лет назад, увидел он ворону, сидящую на белоснежном на снегу. Это чёрное пятно глубоко врезалось в его память. Позже боярыню Морозову написал. На этом полотне нет изображения этой птицы, но чёрная бархатная шуба боярыни Морозовой, похожая на воронье крыло, выделяется на снегу.

От Академии Суриков взял то, что ему было нужно: приёмы живописного мастерства. Теперь он мог выразить волновавшие его с детства чувства. И он это сделал в своих картинах: «Переход Суворова через Альпы», «Покорение Сибири Ермаком», «Утро стрелецкой казни» и др.

Во всех почти картинах Сурикова – один герой. Это народ: стрельцы и московские обыватели XVII века, воины Ермака и солдаты Суворова. Народ для Сурикова – не серая, однородная толпа; это и не случайное соединение разных людей. Каждая из десяти фигур в «Казни стрельцов» или из сотни действующих лиц в «Ермаке» – это самостоятельная, живая личность. И каждый по-своему относится к событиям и участвует в них. Но все вместе они составляют единое целое, у них общая идея и охвачены они одним чувством.

И все эти люди и события показаны с величайшей правдивостью. Суриков не стремился в своих работах дать точную картину старинных типов, костюмов и вещей. Он искал человеческой, исторической правды. Он не срисовывал своих действующих лиц со старинных рисунков, он искал их в Москве и в Сибири, искал людей, в которых сохранились черты далёких предков, и с этих живых людей писал свои картины.

Современники Сурикова не поняли великого художника. Он прожил свою жизнь, застенчивый и одинокий, в бедности и умер в 1916 году.